«Кто-то писал, что я дура»: Чикунова — о пропуске Игр в Париже, рекорде мира, падении с лестницы и плаще «курьера»

В плавании брассом технику действительно легко потерять и тяжело вернуть, а приблизиться к собственному мировому рекорду можно только при стечении множества факторов — от психологической уверенности до идеального скольжения. Об этом в интервью RT рассказала Евгения Чикунова. По её словам, она мечтает снова испытать невероятную лёгкость, которая была в тот день, когда она установила феноменальное достижение. Спортсменка также вспомнила, с какими неприятностями сталкивалась по ходу карьеры, объяснила, почему стиль Адама Пити кажется ей дёрганым, и призналась, что однажды на старте в старом плаще чувствовала себя курьером.

• Евгения Чикунова
• РИА Новости
• © Максим Богодвид

В апреле 2023 года на Кубке страны в Казани Евгения Чикунова установила феноменальный мировой рекорд на дистанции 200 метров брассом (2.17,55). С тех пор её результаты неизменно сравнивают с тем самым, эталонным, но повторить его или хотя бы приблизиться ей так и не удавалось. На «коротком» чемпионате мира в Будапеште Женя заняла второе место, уступив американке Кейт Дугласс, а год спустя в Сингапуре вновь проиграла ей же. Слабым утешением оставалось лишь то, что её достижение осталось ориентиром для остальных.

Перед стартом на чемпионате страны Чикунова одержала три победы в рамках международного турнира Mare Nostrum, однако результаты, показанные на коронной дистанции в Монако (2.22,92), Кане-ан-Руссийоне (2.22,09) и Барселоне (2.23,74) оставляли желать лучшего. Первый качественный скачок произошёл уже в Казани, и сама спортсменка в микст-зоне отреагировала на это с плохо скрываемым удивлением.

— Приятная неожиданность. Мне кажется, я сейчас не в самой лучшей форме — не получилось без потерь вернуться с Mare Nostrum. На этапе в Барселоне снова заболела и уже утром поняла, что мне будет грустно плыть 200 м брассом. Так и получилось. Поэтому в Казани решили просто посмотреть, на какие секунды я готова. Была удивлена, что улучшила время на две секунды (2.20,59).

— Что вам дала поездка на Mare Nostrum?

— В первую очередь, это опыт. Морально я чувствую небольшое давление от заплывов с иностранными спортсменками. Как бы ни хотелось этого не признавать, но волнуюсь больше, чем на чемпионатах страны. Так что три международных старта подряд стали отличным опытом, несмотря на болезнь. Если отмотать время назад и сделать выбор снова, я всё равно поехала бы на этот турнир.

Спустя некоторое время мы с Чикуновой продолжили разговор в более спокойной обстановке.

— В августе вам исправили носовую перегородку, и я знаю, что ваш тренер Витта Новожилова очень рассчитывала, что операция снимет все проблемы со здоровьем. Плыть стало легче?

— Мне пришлось настоять на этой операции, потому что и сама думала: это решит одну из проблем, заключавшуюся в частой заложенности носа. Какое-то время я спасалась каплями, но потом мне поставили ультиматум: либо перестаёшь капать, либо оказываешься на хирургическом столе. В итоге я перестала использовать медикаменты, но всё равно пришлось оперироваться. Разница, если честно, оказалась не слишком существенной. Одна из проблем до сих пор остаётся нерешённой, но она меня не сильно беспокоит.

— Нет ощущения, что перед важными стартами проблемы со здоровьем у вас обостряются?

— У меня часто перед стартом что-то случается. Например, три года назад, буквально за неделю до того, как установить мировой рекорд, я подвернула ногу, причём произошло это очень странно. Спускалась в раздевалку и просто рухнула со ступеньки, как мешок с картошкой. Сразу вскочила на ноги, но Витта Владимировна успела услышать грохот от моего падения. Спрашивает: «Что случилось?». Я даже ответить толком не смогла, потому что сама ничего не поняла в тот момент. Пришлось даже обращаться к врачам, благо на брасс подвернутая лодыжка не так сильно влияет, боль ощущалась только на выходе.

— Мне всегда казалось, что самые распространённые проблемы брассистов — это колени и пах.

— С приводящими мышцами у меня и сейчас порой возникают небольшие проблемы, но, к счастью, у нас в сборной есть грамотные специалисты, которые быстро их купируют. Был период, когда травма паха действительно сильно меня беспокоила: два года назад я даже довольно долго плавала на обезболивающих. Закончилось всё это плохо — от постоянной заморозки образовался очень неприятный ожог, который пришлось долго лечить. Но сейчас я о ноге особо не вспоминаю. Есть целый комплекс специальных упражнений, которые мы добавляем в разминки и повседневные тренировки, так что мышца потихонечку закачивается.

— Вы плаваете брассом все три дистанции — 50, 100 и 200 метров. Как удаётся совмещать в голове три разные техники?

— Я бы не сказала, что у меня эти техники разные. Всё-таки приоритет у нас всегда был на 200 метров, где важно скольжение. По факту оно распространяется и на другие дистанции. Наверное, поэтому «полтинник» не всегда получается плыть так быстро, как хотелось бы. Мне банально не хватает резкости.

— Для многих российских брассистов вообще характерно плыть на скольжении, на лёгкости тела. Так в свои лучшие годы плавала Юля Ефимова, так плавал Антон Чупков. Но я знаю, что в той же Америке все пловцы поголовно «сидят» на штанге. Вы используете её в силовой работе?

— Используем, но очень дозированно. Главное, чтобы рядом был специалист, который подбирал бы индивидуальную нагрузку и всё контролировал.

Сама я занимаюсь в зале ежедневно, но делаю более специализированную работу. Техника плавания — вообще очень индивидуальная вещь. У меня, например, от рождения очень хорошие развороты стоп и коленей, и именно в этом, считаю, заключается моё преимущество.

— Иначе говоря, вы уже родились брассисткой?

— Думаю, да. И раз уж есть такая фишка, не использовать её было бы неправильно.

— Три года, которые прошли с момента установления мирового рекорда, — это много или мало?

— Время пролетело очень быстро, поэтому кажется, что мало. При этом я вижу, что до сих пор ни другие девочки, ни я сама даже близко не подобрались к тем моим секундам. Хотя очень-очень хочется снова к ним приблизиться.

— Психологически вас напрягает, что никак не получается?

— В данный момент вообще нет. Бывают, конечно же, мысли, что хорошо бы проплыть пусть не по рекорду, а хотя бы за 2.18 с «маленькими». Но это действительно такой результат, к которому очень тяжело подобраться. Должны сойтись очень многие факторы: не только качественные тренировки, но и целый ряд обстоятельств.

— В России вы плаваете 200 метров фактически без конкуренции. Это не сказывается на вашей способности ускоряться на финише и отрабатывать касание?

— Это скорее сказывается на том, что мне психологически становится тяжелее выступать на международном уровне, когда я встречаю реальную конкуренцию. Бывают моменты, когда я просто теряюсь. Собственно, именно поэтому мы решили поехать в этом году на Mare Nostrum, и именно поэтому я стартовала на Кубке России не только в брассе, но и в комплексном плавании. Мне действительно не хватает жёсткой борьбы на финише.

— Я не случайно задала вам этот вопрос. Хорошо помню, как на Олимпийских играх в Сиднее Александр Попов лишился медали на «полтиннике» вольным стилем. Он столько времени плавал без конкуренции, что просто отвык быстро «втыкать» руки в стенку. И проиграл касание, оставшись шестым.

— Ну вот я, если честно, проиграла касанием на Играх в Токио, то же самое дважды случилось на чемпионате мира в Абу-Даби.

— Антон Чупков даже как-то рассказывал, что постоянно выбивал пальцы, отрабатывая касание на тренировках.

— Мне пока не доводилось с таким сталкиваться. Бывает опасно касаться стенки, когда на ней сверху установлены дополнительные щиты и между бортиком и щитом иногда образуется зазор. Вот туда у меня попадали пальцы, когда мы тренировались на Круглом озере. Было очень неприятно.

— Когда вы плывёте, то ориентируетесь в большей степени на ощущения тела или на то, что видите под водой?

— Наверное, на ощущения тела.

— Тогда задам глупый вопрос: зачем вам нужны очки? Синхронистки ведь тренируются без них.

— В 11–12 лет на соревнованиях я постоянно плавала без очков — был страх, что они либо слетят, либо протекут. А вот сейчас… Хороший вопрос, на самом деле. Обзор всё-таки очень важен. Без очков ты даже очень расплывчато не увидишь линии отметок на дне, не поймёшь, сколько остаётся до поворота или до финиша, а нужно в зависимости от скорости чётко рассчитать гребки. Это главное, зачем они нужны.

— Я, честно говоря, думала, что под водой вы больше ориентируетесь на соперников.

— По сторонам я, наоборот, стараюсь не смотреть. Каждый раз, когда обращаю на кого-то внимание, это сбивает.

— На чемпионате мира в Сингапуре Кейт Дугласс сказала перед двухсотметровкой: мол, готова идти на рекорд, и Чикунова в этом поможет. А что может помочь вам, чтобы переписать свои цифры?

— Вы меня, на самом деле, удивили, потому что сама такой фразы от Кейт никогда не слышала. Но точно уверена: достижение, установленное в жёсткой конкуренции, выглядело бы очень красиво с визуальной точки зрения и было бы престижнее для меня самой. Во всяком случае, если попытаться смоделировать в голове идеальный рекордный заплыв, я точно не стану представлять, что плыву одна. Обязательно в конкуренции и, хотелось бы, на соревнованиях высокого международного уровня.

— Я много раз пыталась понять, что вы чувствовали в Сингапуре. С одной стороны, первый большой чемпионат мира, с другой — именно там вам довелось пережить жесточайший ротавирус и, как следствие, крайне болезненное поражение.

— Я ещё не закрыла для себя эту тему, вспоминаю тот чемпионат, и хочется плакать. Ведь я до сих пор считаю ту серебряную медаль поражением, как бы мне ни хотелось успокаивать себя тем, что я сделала всё, что могла. У меня ещё до начала соревнований всё пошло как-то не так. Сильно похудела на сборе в Малайзии, казалось, что мы это преодолели и дальше всё будет нормально, но в итоге выиграть не получилось. Это очень сильно по мне ударило. Я ехала в Сингапур именно за золотом и знала, что все ждали его там от меня.

— Это же извечная тема в спорте: должен ли атлет стараться оправдать чужие ожидания.

— В тот момент я вообще не думала об этом. Твердила себе: «Женя, не расклеивайся, ты можешь!». Было ведь много разных ситуаций.

Я и с температурой плавала, и со сломанным пальцем на ноге, и тренажёрная шина, которая весит под 100 кг, на меня падала. Все эти истории я прокручивала в голове и думала: неужели на этот раз не преодолею себя? С другой стороны, это поражение действительно меня закалило, как бы банально это сейчас ни звучало.

— Ну так судьба никогда не посылает человеку испытания, которые он не в состоянии выдержать. Значит, этим вас не сломать.

— Я очень хочу в это верить. Реально ведь было много сложных моментов. И Олимпиада в Токио, на которой я выступала в 16 лет и дважды осталась четвёртой, и Абу-Даби, где мне тоже не хватило сотых. В общем, мы много чего уже пережили.

— Сколько километров вы обычно проплываете за одну тренировку?

— В зависимости от периода подготовки. Чаще всего пять.

— Всё-таки жизнь к брассистам несправедлива: приходится проводить в воде куда больше времени, чем тем, кто плавает более быстрыми стилями.

— Не всегда. Брассом я плаваю на тренировках от силы процентов 30. А если вдруг случается, что начинают беспокоить приводящие мышцы, мы почти полностью переходим на кроль или комплекс.

— А проплыть 200 метров баттерфляем вы способны?

— Думаю, да, но такого опыта у меня не было. Честно говоря, не очень хочется пробовать.

— Много лет назад мой хороший знакомый из Канады, который всю жизнь вёл плавательную статистику для Международной федерации плавания, на полном серьёзе объяснял, что больше всего проблем брассистам создаёт их голова, поскольку они едва ли не круглосуточно думают о технике. Мол, потому и вилка между лучшим и худшим результатами бывает так велика. Вы много думаете о своей технике?

— Постоянно.

— Насколько легко технику потерять и насколько сложно её восстановить?

— Всё происходит именно так, как вы сказали: очень легко потерять и очень тяжело вернуть.

— В чём это проявляется? Перестаёт пускать вода, руки начинают её рвать, проваливаются ноги?

— Бывает по-разному. Меня, например, не так давно вдруг начало кренить в одну сторону. Держу выше левую руку, при этом нога поднимается, и вместо того, чтобы оттолкнуться от воды, идёт над поверхностью. Пришлось долго разбираться с причиной, мы даже пытались по-другому выстраивать технику, пока не выяснилось, что правая половина тела у меня сильнее, чем левая. Из-за этого, собственно, правая приводящая мышца чаще даёт о себе знать: она сильнее и автоматически забирает всю нагрузку на себя. Вот и идёт перекос. Как раз тогда я поняла, что очень многое в плавании упирается в зал. Мы стали делать упражнения на корпус, постоянно добиваясь, чтобы мышцы работали одинаково. В брассе это особенно важно, потому что лежать на воде нужно максимально ровно.

— Держать вес вам приходится жёстко?

— Да, но сейчас я немного его поднабрала. Сама не очень чувствую разницу, но Витту Владимировну не обманешь. Она, во-первых, уже на бортике видит, в какой я кондиции, а во-вторых, лишние килограммы сразу сказываются на технике. Я начинаю ниже лежать в воде, из-за этого не всегда могу сделать полный вдох.

— Когда в плавании ещё не были запрещены скоростные комбинезоны, их смысл, помнится, заключался как раз в том, чтобы «собрать» тело пловца и поднять его выше. Пятикратный олимпийский чемпион Йен Торп вообще предпочитал надевать комбинезон на пару размеров меньше, и после финиша его приходилось в буквальном смысле вырезать из прорезиненной ткани. В каких костюмах комфортнее плавать вам?

— Купальники Arena для моей фигуры не очень подходят, а вот костюмы Speedo изначально сшиты так, что там предусмотрен допуск на бёдра, и не приходится совсем уж калачиком сворачиваться в воде. Поэтому я предпочитаю их. Больше люблю гидрокостюмы, которые сделаны для стайеров. Они легче и не очень давят на тело. В таких облегчённых вариантах я плаваю и «полтинники», и «сотню», и 200 метров. Вырезать меня из них не приходится, но должна сказать, что ощущения Торпа я понимаю: после дистанции костюм реально становится сложнее снять.

— В обычной жизни девушки болезненно относятся к тому, что могут быть плохо одеты. А на бортике это ощущение бывает?

— У меня один раз такое было. На каком-то из чемпионатов России моя старая форма совсем пришла в негодность, и единственным, в чём можно было выйти на старт, оставался плащ из экипировки Санкт-Петербурга. Чувствовала себя в нём так, словно я курьер «Яндекс Ultima». Добавить рюкзачок — вообще никто не отличил бы. Что касается купальников, выбор всегда остаётся за мной, а я всегда выбираю то, что мне нравится. И мне ещё ни разу не говорили, что мне что-то не идёт.

— Вы сильно заморачиваетесь по поводу активности в соцсетях?

— Раньше заморачивалась больше, но и сейчас думаю об этом, потому что вижу отклик, вижу, что людям интересно.

В TikTok иногда даже каждый день выкладываю истории, после которых приходят просто сотни сообщений: «Женя, ты лучшая», «Женя, давай поиграем».

— Играете?

— Бывает иногда такое настроение. Мне вообще очень нравится общаться с людьми.

— Но ведь всегда найдётся кто-то, кто придёт и напишет гадость.

— Конечно. Куда же в соцсетях без этого? Не так давно был случай, когда человек безостановочно засыпал меня комплиментами, видимо, ожидая, что я буду на них отвечать. Не дождавшись, начал писать гадости, потом снова перешёл на комплименты. Не знаю даже, как вообще на такое реагировать. Оставила в итоге все сообщения без ответа.

— Когда в 2024 году в Париже шли Олимпийские игры, кому-то пришло в голову начать называть вас на внутренних соревнованиях «победительницей олимпийских чемпионок». Слышать такое в свой адрес было приятно или больно?

— Я вообще никак, если честно, не ассоциировала себя с той фразой и до сих пор не ассоциирую. Как говорится, не я про себя так сказала. Вот и всё.

— Парижскую Олимпиаду вы смотрели?

— Нет, отслеживала только результаты. Не знаю почему, но я особо не смотрю видеотрансляции текущих международных соревнований, не трачу на это время. Интересны только протоколы, потому что мне важна раскладка. Когда я узнала, что была на стометровке быстрее, чем победительница, была не дома, а на девичнике у подруги. И вдруг мне на телефон начали сотнями прилетать сообщения: «Ты быстрее, ты чемпионка». Кто-то писал, что я дура, потому что не поехала на Игры. Мол, поехала бы — получила бы золотую медаль. Но ведь это неправда. Никто не знает, как всё могло сложиться. Ну да, есть факт, что на своих соревнованиях в комфортных условиях я показала более высокие результаты. На этом мои раздумья, в принципе, заканчиваются.

— На августовский чемпионат Европы вы отобрались на двух дистанциях. Означает ли это, что на «полтиннике» стартовать в Париже не будете?

— Об этом надо разговаривать с Виттой Владимировной. Если хотите услышать лично моё мнение, я просто не знаю, что мне на этой дистанции там делать. В Казани, например, 50 метров стояли в расписании в первые два дня чемпионата, и не плыть было бы ошибкой. Это стало хорошей возможностью простартоваться, сбросить напряжение. А вот плыть «полтинник» после всех основных дистанций, зная, что впереди ещё и эстафеты… Просто не вижу смысла тратить на это силы.

— Существует ли идеальный брасс в вашем восприятии? Такой, который просто хочется в рамочку и на стену?

— Наверное, это тот брасс, которым плавал Антон Чупков. Я очень много его заплывов пересматривала и пересматриваю до сих пор. Всегда восхищалась его скольжением и техникой.

— Я почему-то думала, что вы назовёте трёхкратного олимпийского чемпиона Адама Пити, который специализируется на стометровке.

— Нет. Мне очень нравится в брассе фаза скольжения, а Пити, на мой взгляд, сильно в этом плане уступает Антону, плывёт дёргано.

— Капризная вы барышня, однако. Пити вам не нравится, Леон Маршан, знаю, тоже не вызывает восторга.

— Ну вот так уж сложилось. Кстати, обратила внимание, что все легендарные заплывы до безумия красивы. Именно к такому я и хочу стремиться. До сих пор вспоминаю свой рекордный заплыв как дистанцию, которая оказалась самой лёгкой в моей жизни. И очень-очень хочется когда-нибудь снова почувствовать ту невероятную лёгкость.

Источник